Швецова Людмила Ивановна - Личный сайт. Блог Людмилы Швецовой

Обо мне

Людмила и «Руслан»

Я дала интервью газете "Родительский дом". Вот выдержки из материала:

Всю жизнь можно вписать в деятельность ее ведомств: ЗАГСы, Департамент семейной и молодежной политики, образования, здравоохранения, труда и занятости, культуры, соцзащиты… в этом году (2009) первый заместитель мэра Москвы, руководитель социальной сферы города ЛЮДМИЛА ШВЕЦОВА отмечает сразу три юбилея: помимо дня рождения 20 лет на госслужбе и 15 лет работы в столичном правительстве. Кого как не ее спросить о том, что волнует всех москвичей: безработица, очереди в детсады, льготы пожилым? Разумеется, «Родительский дом» не мог не заглянуть и в «семейный альбом» Людмилы Ивановны…


Правда о "Золушке"


—    Будде приписывают такое высказывание: "Все, что мы собой представляем, — это то, о чем мы думали раньше". Вы согласны и думали ли когда-либо раньше, что такое количество забот придется взвалить себе на плечи?

—    На самом деле думала. Вы будете смеяться, но когда мне было три или четыре года, и кто-то из гостей, пришедших в дом, спросил: "Милочка (так меня в детстве звали), ты кем будешь, когда вырастешь?" — я ответила: "Я буду тетей Фурцевой!" Я тогда еще даже букву "р" по-моему, плохо выговаривала... Вспоминаю и не представляю: как ребенок вообще мог знать, кто такая Фурцева?! Это сейчас есть телевизоры, дети "продвинутые" - только начинают ходить, уже в курсе: кто президент, кто мэр... Но, видимо, какой-то был послан знак судьбы.

Мне всегда чего-то хотелось, я всегда была "общественно-темпераментной" и этот общественный темперамент делал меня лидером. Мы жили в Ростове-на-Дону — в небольшом доме на рабочей площади, 24 коммунальные квартиры. В 7 лет я уже была заводилой местных детей: читала им книги, ставила спектакли как режиссер. Сценой у нас была лестничная клетка, а местами для зрителей — ступеньки. В школе меня могли возненавидеть все. Уже в 1-м классе мне разрешили проверять тетради и отмечать на полях сделанные ошибки, а иногда даже проводить уроки. Таких иногда называют выскочками — "лучше всех": считает, читает, уши проверяет, к доске вызывает, староста ... Но вы знаете, я не вызывала изжоги у своих одноклассников. Может, потому, что я делала все с юмором, с уважением к ним, и даже некоторые из тех мальчишек, кому я оттягивала уши, как классная санитарка, все равно были в меня влюблены. Я не была... рафинированной занозой, а жила в коллективе и получала по заслугам вместе со всеми. Так однажды по моей инициативе решили отлынивающим от школьного субботника подсыпать на сиденья парт алебастр (гипсовый порошок). Проучить. И пока мы тащили этот алебастр в класс, моя мама — учительница, — оказавшаяся дежурной по школе, нас увидела. В общем, по поведению те еще отметки бывали. В 4-м классе я уже была председателем совета дружины школы и... членом педсовета(!) (60-е годы это был такой невиданный всплеск школьного самоуправления). Я могла в любой момент поднять всю пионерскую дружину на линейку, прийти в любой класс во время урока и раздать задания... Как-то в 5-м классе мне показалось, что мы с ребятами исчерпали все виды деятельности, им скучно. И меня с окраины города потянуло в центр, в обком комсомола, к председателю областной пионерской организации. Прорвалась в кабинет: "Валентина Григорьевна, я такая-то. Мы много уже сделали, но скучно дружине, что бы вы посоветовали?" — "А вы макулатуру собирали?" — "Да!" — "А металлолом?"

—    "Ну что вы! У нас уже и паровоз именной есть!" — "А подарки детям Алжира вы собирали?" — "А что такое Алжир?!"... На следующее утро я ходила по классам с картой мира: в Алжире война, детям надо учиться, а у них нет канцпринадлежностей — надо помочь. В пионерскую комнату потянулись ходоки. Несли погрызенные ручки, грязные ластики, помятые тетрадки... Тут же было решено: детям Алжира посылать такое нельзя -значит, надо заработать деньги и купить все новое. Я выступила режиссером-постановщиком спектакля "Золушка" где сама играла мачеху. По 20 копеек за билет, три раза в день мы ставили в актовом зале этот спектакль, и все классы по очереди ходили. Заработали денег, запечатали принадлежности и отправили в Алжир через обком комсомола ... У меня была такая свобода, может, даже и не вполне адекватная моему возрасту и тому, какие решения я могла принять. Но это была школа... А недавно раскопала свой дневник, который вела на 1-м курсе авиационного института. Я начала его, когда влюбилась безумно, просто по уши (я вообще человек без половинчатых эмоций: если люблю - так люблю, делаю так делаю, не делаю - вообще не поворачиваюсь в эту сторону). И вела до тех пор, пока в любви не наступило счастливое объяснение. Я замечала сама себе: я становлюсь какой-то не такой в поведении, срываюсь, на меня обижаются подруги... Но один день в дневнике посвящен... комсомольскому собранию: "Мы говорили, как помочь отстающим ребятам... После собрания все стали кричать: "Люда! Комсорг! ...Я должна сделать все, чтобы никто не вылетел из группы. Надо только помочь, подсказать им, как заниматься, а для этого надо самой хорошо учиться..." Даже на фоне любовных страданий и счастья от встреч я все равно видела, какое счастье быть нужной людям. Это чувство всегда было со мной...
Помню, наш студотряд на строительстве дороги Тюмень—Сургут: мы прилетали на вертолете, спускались по лесенке на маленькую площадку, где в трех палатках жили по 30 человек. Большей романтики в моей жизни не было, хотя мы вставали в 4 утра ...

Наверное, действительно ничего не бывает случайно. К той активности, которая мне до сих пор присуща, я шла шаг за шагом, и жизнь мне помогала. Совершенно неизвестно, что из меня могло бы получиться, если б мой темперамент был направлен в другое русло. Дурная компания или чувство нереализованности... Но мне очень много дала пионерская организация, комсомол. Были настоящие дела. Я понимаю, что так повезло не всем. Встречались и с формализмом, и с заорганизованностью, диктатом взрослых - и это многих отталкивало. Даже моего ребенка в свое время не приняли в пионеры только потому, что у него были какие-то оценки хуже, чем у тех, кого отобрали поступать в первый этап (а я при этом, заметьте, возглавляла Всесоюзную пионерскую организацию). Леша тогда настолько сжался, обиделся, что неделю не ходил в школу, говоря, что ходит. Он переживал и никак не мог мне признаться. Это была человеческая травма...

— Вы упомянули Харьковский авиационный институт, где учились, а можете с ходу вспомнить пять терминов из словаря инженера-механика?

—    Ну почему же, я могу вспомнить, из чего состоит самолет: фюзеляж, крыло, закрылки, предкрылки... Крыло состоит из лонжерона, нервюры, стрингеров... Я могу довольно многое вспомнить, могу даже "монокок констракшн" (устройство корпуса самолета - "РД") если хотите, вам по-английски разложить, потому что я переводила тысячи знаков в технических текстах по авиации. Вообще у меня дипломный проект был — аэродинамический, прочностной расчет самолета на 100 пассажирских мест. Это был прообраз создаваемого тогда ОКБ им. Антонова самолета "Ан-100" аналог "Як-42" и я делала полную компоновку этого самолета, расчет подъемной силы крыла. И проектировала крыло, у меня было 200 страниц пояснительной записки и плюс еще 10 ватмановских листов чертежей. (Л.И. Швецова принимала участие в создании самого большого в мире самолета "Руслан", - «РД».)

—    У вас была кандидатская диссертация "Интеграция женщин в политику. 70-90-е гг.". По вашей инициативе в Москве реализуется проект "Лучшие предприятия для работающих мам" (поддержка работодателей, создающих комфортные условия для женщин с детьми). Вместе с тем недавний опрос на одном из российских интернет-ресурсов показал, что более половины мужчин хотели бы иметь жен-домохозяек, да и слабый пол не против, была бы при этом зарплата...

— Если бы меня спросили: феминистка ли я, — я бы скорее ответила (хоть название и не очень научное), что я гармонистка, то есть за гармонию. За равнозначность женщин и мужчин. Это не просто борьба за равноправие. Женщины и мужчины очень отличаются друг от друга (даже одень всех нас в брючные костюмы — женское в нас остается), поэтому так важно, чтобы и женское мировоззрение и мужское присутствовало везде, где принимаются решения: и в семейном совете, и в совете, скажем, в государстве, в городе... Если вдруг мужчин во власти станет меньше, чем женщин, я первая буду бороться за то, чтобы их стало больше. Паритет во власти — это абсолютное требование. Это законы развития цивилизованного общества. А если говорить о конкретном человеке, о женщине, она должна выбирать сама и общество должно помочь ей жить так, как она посчитает нужным. Вы сказали "поддерживать домохозяек" — может, и да. Если женщина не просто готовит обеды мужу, а растит детей — мы должны исходить из того, что она выполняет важную государственную миссию, особенно в сложной демографической ситуации. Поэтому мы в Москве уже создали сейчас 240 семейных детских садов. Женщина, которая занимается с тремя малышами (допустим, двое ее и один соседский) — уже может оформить семейный детский сад. При этом она получает деньги на содержание, питание этих детей, получает зарплату. Она прикреплена к дошкольному учреждению, где ей передают методики, по которым работают воспитатели. Она может приводить ребят в детсад на какие-то мероприятия, участвовать в праздниках... Кроме всего, мы фактически даем ей возможность получать стаж, что будет влиять на ее пенсию. По сути, это та самая поддержка, о которой вы говорили.

Но все-таки в таком мегаполисе как Москва — достаточно жестком, с точки зрения того, что если ты не работаешь, то не сможешь жить на достойном уровне, — обстоятельства подвигают женщин реализовывать и находить себя и в работе. А для этого надо, чтобы на домашнее хозяйство уходил минимум времени. Сейчас многое изменилось даже по сравнению с тем временем, когда я молодая, с маленьким ребенком на руках, продолжала очень активно работать. Помню, была поездка по линии женского движения в Японию, и я сказала им: "Господи, если бы у нас можно было прийти в магазины и за одну минуту все купить, чтобы накормить семью, если бы у нас стояли такие стиральные машины и сушки, если бы у нас было..." Я называла то, что сегодня на самом деле является реальностью. Сегодня не надо стоять в очередях, выкручивать белье руками, как это делали мы...

Конечно, должны быть все вспомогательные учреждения для воспитания детей. Кстати, в Париже, я очень изумилась, когда узнала, что развитием дошкольного образования там занимается не Департамент образования, а управление, которое ведет вопросы равноправия. То есть они дошкольные учреждения рассматривают не как систему образовательных услуг, а как систему, позволяющую достичь равноправия. Это тоже к вопросу о совмещении семьи и активной общественной жизни. Я вообще категорически против тезиса, который часто возникает в голове молодых девочек: или карьера, или семья. Идеальный вариант, когда все можно сочетать. Поэтому, повторю, мы и дальше будем поддерживать и предприятия для работающих мам, и семейные детсады, и делать так, чтобы женщина могла сама выбрать.

—    В 89-м году вы были представлены на госслужбу, и уже 15 лет, как работаете в правительстве Москвы. А какие за это время были самые тяжелые решения, которые вам пришлось принять?

Швецова задумалась.

—    Самые тяжелые... Вот так по-крупному... Очень трудное решение было связано с реализацией в 2005 году печально известного 122-го закона, о монетизации льгот. Трудное оно было не только потому, что московскому правительству пришлось в срочном режиме (когда уже был принят бюджет), искать 26 с лишним млрд. рублей, чтобы никто в городе не ощутил ухудшения собственной жизненной ситуации. Сложность была связана и с тем, что нам в Москве — Юрию Михайловичу Лужкову и мне, человеку, который достаточно долго работал в социальной проблематике, — было понятно, что совершаются очень серьезные ошибки. Все делалось быстро — как план молниеносного штурма, чтоб никто не успел ни очнуться, ни понять, что происходит. Перед каникулами Дума за все это проголосовала, а дальше — будь что будет. Мы в Москве тогда все мобилизовались: не отдыхали летом, у меня весь Департамент соцзащиты работал в усиленном режиме. И мы отработали тогда предложения, а мэр и Мосгордума приняли решения, которые позволили смягчить удар в городе...

Кроме крупных, у меня, увы, бывают тяжелые решения каждый день. Как правило, когда я вынуждена отказывать людям. Очень много ситуаций пограничных. Ты видишь — страшно тяжело живет человек (пишут же не только о жилищных условиях, а обо всем сразу), а помочь не можешь: потому что, например, у него жилплощади на 0,5 метра больше на душу, чем положено по закону. И когда погружаешься в жизнь этой семьи, только каменное сердце может не дрогнуть... Но я не могу переступать закон, заниматься благотворительностью, работая в органах исполнительной власти. Мы, конечно, вместе с коллегами до последнего ищем возможность помочь людям, и я часто возвращаю вновь и вновь на доработку какие-то вопросы, чтобы с другой стороны посмотреть на проблему, найти решение...

Если честно, я даже в последнее время письма граждан стала смотреть не по вечерам, а встаю на полчаса раньше утром. Потому что иначе я просто не могу спать от переживаний. А так получаю этот "холодный душ" и спускаю на моих коллег... Кстати, письма, на которые приходится писать отказ, все равно оставляют в голове свой след, и когда похожие вопросы накапливаются — рождаются решения, позволяющие справиться с проблемой в целом. Вот недавняя история: по закону, многодетная семья — эта лишь та, где три и больше несовершеннолетних, а если кто-то вырос, то и остальные переставали пользоваться льготами. И по всей стране такой порядок. Мы в Москве его исправили.

—    А приходилось ли вам за годы во власти кардинально менять свое мнение по каким-то вопросам?

—    Отказываться от каких-то проектов или немного разворачиваться в другую сторону — такое было. Но кардинально менять суждения - нет, даже в тех пограничных ситуациях, которые были связаны с распадом Советского Союза. Потому что я, к моему счастью, была достаточно молодой, и мои оценки тогдашней политики были основаны на критическом взгляде на очень многое, а не только на аплодисментах и криках "ура". И, кстати, мне предоставлялась возможность мои критические взгляды высказывать, и я это делала, будучи членом ЦК КПСС двух созывов. В начале 91-го года мне предложили избираться членом Политбюро, но я отказалась. Не по идейным соображениям, а поскольку деятельность партии в те годы, на мой взгляд, во многом и привела к распаду СССР.

—    Партбилет сдали?

—    Нет, билет у меня хранится дома. Я его не бросала на площадях. Я вообще ничего никогда не бросаю, я все шаги в жизни совершаю осознанно и умею хранить уважение к тому, что делаю. И я вступала в партию не потому, что мне нужно было должность получить или меня кто-то заставлял. Было обдуманное решение, какой-то романтизм, связанный с этим.

Родительский дом. 2009. № 21. С. 6-7.

Вы находитесь здесь: Обо мне Людмила и «Руслан»
Техническая поддержка сайта

 

 

Рейтинг@Mail.ru